На этой страничке вы можете увидеть карты наших путешествий, почитать путевые заметки и конечно же оценить происходящее по фотографиям.

Перелетные птицы

Пред. заметка
Перейти на карту
Печать
Почтовая марка
GoogleMaps Control for ASP.NET by Subgurim. http://googlemaps.subgurim.net

В аэропорту Окленда нам предстояло провести день. Первым делом мы направились к стойке регистрации нашего будущего рейса и прочли страшную надпись: багаж на 1 пассажира – 20 кг, ручная кладь – 7 кг. Горе нам, горе! А сколько же Air New Zealand хочет за перевес? Жалкие 35 NZD за 1 кг перевеса. С дрожью в коленях подкатываем наше имущество к весам. На втором рюкзаке общий лимит веса на два носа исчерпан. Выхода два – платить или выбрасывать. Мы придумали третий выход – прятать. Как можно спрятать лишние 30 кг багажа?! Об этом нам и предстояло поразмыслить следующие 12 часов.

Расположившись на скамейке в зале ожидания, мы осмотрели свои вещи. Первая светлая мысль посетила Володю, и он, не раздумывая долго, надел на себя всю тяжелую одежду – три свитера и куртку. Кондиционеры в аэропорту работали исправно, и все же через пару часов нашей сильной половине начало дурнеть от перегрева. Беда в том, что жертва была почти напрасной – одежда помогла сократить объем багажа, но не его вес. Последняя тайная надежда была возложена на искусство мистификации: обман зрения (таможенников) и ловкость рук (наша). Так, наша гитара после тщательной утрамбовки в нее различных предметов стала весить около 15 килограмм. Дамская сумочка, набитая техникой, также стала равна половине чемодана. Итак, по завершении махинаций наш багаж выглядел так: чемодан (30 кг), 2 рюкзака (10 + 10 кг), сумка для ноутбука (5 кг), гитара акустическая в легком чехле (15 кг), сумка дамская (12 кг), рюкзак фотографический (15 кг). Оставалось надеяться на чудо.

Пережив всех соседей по скамейке, разлетевшихся по разным сторонам света, мы встали в очередь и решительно покатились к стойке регистрации. Фоторюкзак решено было прятать, сумочки и гитару выдавать за ручную кладь, а на остальное слезно просить индульгенцию. Мы отстояли в очереди и предались в руки молоденькой аборигенке. Взвесив наше барахло («белую» его половину), она встревожено покачала головой и объявила, что у нас перевес. «Не может быть!» - нашему удивлению не было предела, изобразить которое не составило труда – Вовке было жарко, мне – очень тяжело, итак, горе наше было неподдельным.

- С вас за перевес всего-навсего 700 NZD. Платить будете или избавляться от имущества?

- Избавляться.

- Ну, идите пока, перепакуйте что-нибудь куда-нибудь, авось полегчает, тем более что, я смотрю, ручной клади у вас совсем мало… Ах да, и гитару придется сдать. Ну и что, что ручная работа и мягкий кейс? Ничего не поделаешь, такие у нас правила. Пауза...

ААААААААААААА! Что делать, шеф? Мои нервы сдали, началась истерика. Выбросить все к чертовой матери и пропади все пропадом – вот вкратце соображения, посетившие меня в тот исторический момент. Первым я предложила утилизовать Вовкин штатив, купленный в секонд-хенде за 40 NZD. Взвесили. Минус 1 кг. Что ж, неплохо для начала, осталось еще куда-то деть 29 кг. Вот, например, сандалии, совсем старые, две пары. Общий вес – полкило… До конца регистрации остается час и легче сразу выбросить чемодан, подавив в себе собственнический инстинкт. Все вело к этому, но разум восторжествовал. Владимир Сергеевич решительно сказал, что выбрасывать мы ничего не будем, а попробуем пройти регистрацию еще раз. Идея звучала абсурдно, но в ней теплилась надежда. Мы снова вкатили свои телеги в здание аэропорта и пристроились в конец очереди. На этот раз мы достались на растерзание более опытному усатому таможеннику зрелого возраста. Водрузив на ленту два рюкзака и чемодан, стали ждать оглашения приговора.

- Ой-ой-ой, ребятки, да у вас перевес!

- Не может быть!? О, ужас! Что же нам делать?

- Ну, килограмм десять я вам прощаю, а вот остальное никак. Будет это вам стоить 250 NZD. И предупреждаю, что эта оплата будет только до Шанхая, а что дальше – знать не знаю. Будете платить?

- Будем! А гитару можно в самолет взять? Видите ли, это ручная работа, к тому же чехол мягкий…

- Берите, конечно, обычно в мягком чехле пропускают…

Дяденька забрал багаж и выдал нам квитанцию на оплату. На квитанции было написано – «250 NZD за перевес», ее мы и понесли к соседней стойке, где служащая внимательно ознакомившись с текстом, сказала: «ОК, с вас 200 NZD». Будьте любезны, мы богатые, нам не жалко!

Мораль – находясь за границей, ищите не дешевые и небьющиеся, а легкие и мелкие сувениры средней ценовой категории, они себя окупят.

Итак, камень упал с наших плеч. Вернее, камень-то упал, а вот «ручная» кладь осталась. Прогибаясь под тяжестью струнного музыкального инструмента, «дамской» сумочки и ноутбука, я поплелась на посадку. Вовка тащил фоторюкзак, второй ноутбук и целую кипу свитеров и курток на бренном теле, сетуя на несправедливость, дескать, почему тучный 200-колограммовый маори считается одним пассажиром, а 70-киллограммовый Бождай с рюкзаком – пассажиром с кладью!? На посадке я увидела страшную картину и остановилась в нерешительности – две работницы аэропорта взвешивали ручную кладь пассажиров и отправляли провинившихся вниз сдавать лишнее в багаж. Вот сейчас нас и заметут! Жарко, тяжело, стрёмно, а некоторых еще и тошнит… Ситуация не сахар! Ну что ж, помянем дедушку Гудини, испробуем искусство мистификации на практике. Итак, прописываем на лице выражение неописуемой легкости бытия: «Да где вы видите кладь? Да я вообще налегке, в сумочке пудра и салфетки, а ноутбук – это мой хлеб, я без него никуда!» И сработало – ко мне подошла таможенница, поинтересовалась, заполнила ли я выездную декларацию и попросила проходить дальше, на рентген. Так же проскочил и Вовка – его могучие плечи (обмотанные в пять слоев шерстяными тряпками) скрыли рюкзак от глаз блюстительниц. Просветителей (тех, кто просвечивал ручную кладь) уже не интересовал вес, а только внутреннее содержание нашего барахла, с этим проблем не было. И вот, о чудо, мы в зале ожидания. Я сажусь на пол и закрываю глаза – все плывет, отчаянно хочется пить. Вовка на глазах изумленной китайской публики снимает с себя одежду, одну за другой, и остается в абсолютно мокрой футболке.

Посадка. Пропускаем всех, сдаем милейшим стюардессам гитару (нехай думают, почему она столько весит) и плюхаемся в кресла. Следующие 11 часов были одним сплошным удовольствием: не надо никуда бежать, можно снять кроссовки, завернуться в мягкий плед и гонять услужливых работников самолета за водичкой каждые 15 минут. О мультимедийной системе развлечения я умолчу – можно было смотреть кино, слушать музыку, играть в игрушки или следить за движением лайнера в специальной программе. За все время полета самолет ни разу не дернулся, мы не ощутили ни взлета, ни посадки. Кормили два раза и очень вкусно, хотя с моей любовью к общепиту я могу сильно приукрашивать действительность. Сплошное удовольствие! Летайте Air New Zealand, а не Аэрофлотом, но об этом ниже…

В Шанхае был сильный туман, об этом было даже написано в некой китайской англоязычной газете, которую я решила пролистать. Однако наш летучий корабль приземлился без эксцессов. Китай, как и в первый раз, был радушен, молод, но строг. Следующий рейс в Москву через четыре часа. За это время нам следует получить наш багаж и продумать стратегию обжуливания китайской таможни. Сперва мы заполнили транзитные декларации и пошли на паспортный контроль. Сказать, что в аэропорту Шанхая чисто – не сказать ничего. Впечатление такое, что мы члены госкомиссии, только что перерезавшие ленточку на входе и принимающие объект в его первозданном виде. В светлом зале с пятиметровыми полотками в кабинках сидели аккуратные молодые таможенники мужского пола, человек шесть. Пока мы шастали по туалетам и катались на травалаторах (кто не знает – это такой плоский эскалатор, без ступенек), очередь успела рассосаться, однако таможенники не разбежались на перекур, а чинно сидели на своих местах и ждали «клиентов». Сдаешь документы, юноша сканирует их, проверяет, потом просит тебя нажать одну из четырех кнопочек на стойке «Насколько вы довольны сервисом (это они про таможню): «Очень довольны», «Недурно», «Пакость какая», «Ху Цзиньтао на мыло». Нажал, что доволен – отдают документы, желают всего наилучшего. Нажал что-то другое… не знаю, мы не рискнули.

Багаж получили быстро и вновь очутились в зале прилета. Хочешь – выходи в город и становись нелегальными мигрантом, однако у нас на это не было времени. Есть в аэропорту было нечего, спать негде… Мы подзарядили мобильные и через три часа встали в очередь на регистрацию. Родные лица: хмурые, пропитые, в шубах и спортивных костюмах, при полном параде – российская бизнес-элита, в простонародии челноки, возвращалась на родину, заключив выгодные сделки о поставках французских колготок, швейцарских часов, английского чая и немецких овчарок. Туристов здесь не было. То есть были мы, и нам снова пришлось понервничать. Тактику прохождения таможни решено было оставить, как себя оправдавшую, а вот поправки к ней приходилось вносить на каждом шагу, ибо китайцы и здесь приготовили несколько сюрпризов, приятных и не очень. Очередь шла быстро – у бизнес-элиты в руках были только кейсы, хуже обстояло дело с теми, кто вез «образцы». А где образцы – там и перевес! Каждую стойку обслуживали целых три девушки-регистраторши, а за их спинами за процессом наблюдал стальными глазами работник Аэрофлота (именно о нем со страхом перешептывались соотечественники, съевшие в Китае не одну собаку). Итак, спрятать не удастся ничего.

Наша очередь неумолимо приближалась и вот мы предстали пред темные очи трех прекрасных восточных граций. Диалог состоялся примерно такой (древнегреческие софисты содрогнулись от зависти):

Таможня: Здравствуйте! (первый рюкзак на ленте)

Я: Здравствуйте! Вы знаете, у нас там перевес?! Но мы за него уже заплатили в Новой Зеландии, вот посмотрите, вот чек! (первый рюкзак уехал, пока девушка моргала, пытаясь сообразить, на каком языке я с ней разговариваю)

Таможня: Ээээ? (второй рюкзак на ленте)

Я: Да, вот смотрите ленточка, на ней написано Окленд – Москва, оплачено!

Таможня: Аааааа! (второй рюкзак уехал. Очевидно, что девушке назвали цифру в 20 кг на человека, но арифметикой она овладеть не успела и теперь внимательно следила, чтобы каждое место багажа не превышало заветных 20 кг).

Я: А гитару-то мы с собой возьмем, она у нас дорогая, в багаже может сломаться. В России точно сломают, да к тому же чехол мягкий, сами понимаете. Вы ваще понимаете, чего я говорю-то? (чемодан на ленте)

Таможня: Нууууу…. (чемодан 22 кг, ну и фиг с ним, тоже уехал). А вот ручная кладь у вас, поставьте, пааалста, на весы!

Я: Где кладь? Это кладь? Это ноутбук, а здесь вот фото и видеотехника, а гитара вообще ничего не весит (ставим все наши «ручные» вещи на ленту – что-то около 30 кг).

Таможня: Оооооо!

Я: Но нас двое!

Таможня: Ааааа! Тогдаааа… (пытается поделить вес пополам). А вот это вы что за сумочки держите? Тоже ставьте.

Я: Это не сумочки, это наша одежда! Я ее вообще сейчас надеть могу. Надеть?

Таможня: Чего?

Я: Ну мы пошли?

Таможня: Нуууу… да, идите.

Я: Большое спасибо.

Уффф… Теперь на рентген и в самолет. Кажется, мы победили. Пока мои шмотки просвечивали, я умудрилась уронить гитару на таможенный монитор. Удалось выйти сухой из воды – моя фраза «Наверное, ни один таможенник еще не погибал от удара гитарой» поставила всех служащих в тупик, и я смылась с места преступления.

В Новой Зеландии нам пришлось упустить магазины беспошлинной торговли из виду из-за лимита времени, в Шанхае же мы могли с полным правом спустить последнее. Забавно было покупать сувениры из страны, где нас не было. Везде мы видели только молодые лица, ни одного человека за 30. Даже страшно. В чайном магазине я задала продавцам кучу вопросов, они посовещались и единогласно решили, что по-английски не понимают. Пришлось покупать на свой страх и риск. В магазине «Разная китайская фигня» мне сделали комплимент по поводу прически, еще один плюс Шанхаю. И все же покупать сувениры здесь было трудно, учитывая поразительное сходство с ассортиментом ларьков московского метрополитена.

Следующим номером в нашем перелете значился родной Аэрофлот. Самолет мало чем уступал предшественнику, и я не буду сильно придираться ни к сервису, ни к качеству питания, ни к мастерству пилотов. Впрочем, о чем же тогда писать? Попробую для интереса немного сгустить краски.

Однажды в московском метро я увидела рекламу – компания Трансаэро приглашала девушек для работы стюардессами. Требования: иностранный язык, возраст до 35 лет и размер до 46. Руководство Аэрофлота, если наш рейс можно считать образцово-показательным, явно решилось воспользоваться приемами нечестной конкуренции. Наши стюардессы говорили только по-русски, были старше, толще, а некоторые и вовсе – не женщинами. Нашему проходу достался очевидный лидер летного состава, по совместительству, очевидно, местный вышибала, мужчина в самом расцвете сил. В коридор он вписывался только боком, а его грозные выкрики вроде «Кофе!», «Рыба!», «Сахар!» не были сдобрены никакой вопросительной интонацией и требовали лишь одного ответа «Спасибо!». Дядька тут же обрел прозвище – товарищ прапорщик. Мы с завистью поглядывали на соседний проход, где тетушка-стюардесса нежно ворковала с пассажирами и предлагала им (я цитирую) «прохладительные напитки», а также пыталась объяснить китайцам, что они получат сегодня на обед, если будут себя хорошо вести. Наш дядька до таких тонкостей не опускался, а приближаясь к очередному страдальцу из поднебесной, мерил его взглядом сверху вниз и изрекал «Южиро!», что должно было соответствовать обращенному к нам «Рыбакурица!» Испуганный пассажир тряс головой и получал то, что ближе всего стояло.

Но мы летели домой, и ничто не могло омрачить радости встречи с родиной. Нет, с Родиной! Вот так! Сиденья нам достались у окна, третьего пассажира не было, и мы могли по очереди спать, скрючившись на двух креслах. Правда, особо спать не пришлось – трясло нещадно. Видимо, турбулентность над пустыней Гоби значительно коварнее своей тасманской тезки, ну да Бог судья этим шоферам. Довезли и спасибо! Развлекательный центр так же был вмонтирован в спинку переднего кресла, но программа была более чем скудной. Нет, значительно разнообразнее, чем в плацкартном вагоне поезда Гомель-Бобруйск, но на тот момент были еще свежи воспоминания о новозеландском воздушном судне, и мы с грустью вздыхали. Особенно Владимир Сергеевич, который, в отличие от меня, не млел от кинофильма «Москва слезам не верит», и проспал почти весь полет.

И вот Москва, столица нашей Родины. Шереметьево-2, хаос и бардак. Мы стоим посередине и глупо улыбаемся – мы дома. Забираем вещи (надо же, все долетело!) и идем к выходу. Таможенник интересуется

– Откуда прилетели?

– Из Новой Зеландии через Шанхай!

– Свят-свят-свят, идите!

А дальше родители, сугробы, праздничный стол, селедка под шубой и суп. Начинается новая жизнь, а Новая Зеландия останется прекрасным сном, который, может быть, приснится когда-нибудь снова, нам или уже нашим детям.

  
Фотографии к тексту
Москва, Коломенское
система комментирования CACKLE